Алексея Мальцева «Момент узнавания»

На выставке «Момент узнавания» представлен цикл графики Алексея Мальцева, созданный художником в период изоляции 2019-2020 года.

Визуальный колориметр Алексея Мальцева

Алексей Мальцев - художник-монументалист, с опытом осмысленной работы в архитектурных пространствах.

Художник задается для себя вопросом восприятия объектов, среды, атмосферы и состояний, присущих городскому ландшафту.

В своем графическом, но цветном цикле, он пользуется собственным «колориметрическим методом», поэтапно набирая цветовой тон рельефа события, исследуя ткань сюжета, разбирая и собирая его на составные элементы, характеризуя их типологию и вид, определяя их место в общей структуре кадра. Иногда точечно, «от куска», от узла, иногда от «пятна», от плоскости, от объема, он отслеживает концентрацию «изобразительного вещества».

Составляя своеобразный структурный код - рисунок, в основе которого, лежит процесс узнавания. Можно воспринимать эти «графические срезы»внесенными художником на белое поле листа. А можно увидеть в этих рисунках инверсию, где нанесенными штрихами постепенно не наносится цветовой слой, а расчищается белый, до изображения, достаточного для формирования зрительного образа, возникающего на основе наших знаний и памяти.

Работы Алексея достаточны в том виде, в котором представлены, информативно насыщены в меру, определенной автором, и не требуют доработки - только взгляда.

Куратор выставки Анатолий Челышев

Момент узнавания

На месте этого текста должен был бы быть чистый лист, на котором, словно на фотобумаге, погружённой в проявитель, проступали бы слова и/или образы, свободные и интуитивные, возникающие спонтанно где-то на границе человеческого восприятия и памяти.

Но, так как мы существуем в материальном мире, состоящем из вещей и их названий, мы вынуждены опять и снова цепляться, как за соломинку, за подсказки и шпаргалки из чужих слов и предложений, надеясь объяснить мир, искусство и себя в нём ещё чуть больше, чуть глубже.

Работы графической серии Алексея Мальцева обладают свойствами воздушности и живописности. И особым свойством отражать прозрачное/призрачное «почти присутствие». Полуприсутствие.

Красив и динамичен штрих цветного карандаша, свободный, воздушный, не скрывающий, но выявляющий тактильность и теплоту шероховатой матовой бумаги. Работа цветом мягкая, зачастую строящаяся на полутонах. Или же цвет чистый и ясный, особенно при передаче неба, цвет как знак. Но всегда это деликатное, не кричащее, но вкрадчивое звучание, та особая музыкальность тишины на грани восприятия звука/цвета, когда почти не слышно, почти не видно, но есть ощущение звучания на уровне предчувствия, предвосхищения.

Воздух пронизывает всё живописно-графическое пространство. Именно из воздуха собирается, проявляется изображение. В этом подходе есть что-то от изобразительного искусства чань/дзэн-буддизма с его концепцией отсутствия каких бы то ни было концепций, основанного исключительно на внутренней интуиции, практике медитации и осознанного наблюдения, без попыток дать названия своим ощущениям, внешним и внутренним явлениям, да и самому понятию пустоты/просветления. Звучащая поверхность листа создаёт/рождает изобразительное пространство непосредственно из пустоты. Созданное пространство включает в себя и воздух, и безвоздушность, и плотный предметный мир, и его бесплотные миражи-отражения. Возникающие из небытия явления так свежи и непосредственны в своей новорождённости, что им не нужны ни имена, ни названия. Пока не нужны. Пребывание юного сущего мира в покое и тишине в шестой день творения - в краткий миг до сотворения человека, который и даст всему и всем имена и названия, наречёт, который закрутит колесо сансары, маховик истории, запустит время фактом своего рождения и своей неминуемой конечности, смертности - создаст систему координат и времяисчисления. А сейчас, всего на мгновение, мир замер и пребывает в невинности, вне времени - в моменте узнавания. Там, где существует намек на существование человека, «пророчество» о человеке, но самого его ещё/уже не видно.

Следы человеческого существования, проступающие сквозь сфумато, проявляющиеся, как на фотобумаге: тонкая геометрия зданий и городских ландшафтов, природные пейзажи, силуэт фигуры - все они равнозначны по красоте и одухотворенности. Графические листы проникнуты абсолютным безоценочным восхищением/предвосхищение, любованием гармонией и радостью узнавания. В ранимости и сиюминутности этого состояния чистого восхищения, в свежести эмоции и непосредственности момента заключается величайшая ценность работ Алексея Мальцева.

А теперь забудьте всё, что вы сейчас прочитали.

Смотрите на юные новорождённые образы, и наслаждайтесь моментом узнавания - себя.

Елена Светлова, искусствовед